Актуально Год народного единства

Главная битва. Как наши земляки приближали победу под Москвой. Ч. 3

Для Гитлера овладение столицей советского государства должно было стать логическим финалом знаменитой тактики блицкрига, которая ранее позволяла покорять одну за другой страны Европы. Захват Москвы открывал для войск агрессора дорогу вглубь России и фактически решал исход дальнейших боевых действий в пользу Германии. Для Сталина же и советских войск эта битва имела не только важное военно-стратегическое значение, но и несла высочайший морально-психологический аспект: «Отступать некуда – позади Москва».

Операция «Тайфун»

Рассвет 30 сентября 1941 года в Подмосковье выдался безоблачным, но тишина этого прекрасного осеннего дня внезапно оборвалась протяжным гулом моторов. В небе над позициями бойцов Красной Армии, занявших оборону на Брянском фронте и прикрывавших южное направление на Москву, неожиданно появились сотни бомбардировщиков врага. Они нескольких часов беспрерывно сбрасывали тонны бомб, превративших линию укреплений передовых частей в безжизненную зону.

Вслед за этим кромешным адом последовал удар 2-й танковой группы генерала Хайнца Гудериана. Подобно тарану, этот бронированный кулак проделал широкие 40-километровыйе бреши в линии обороны Брянского фронта, через которые хлынул поток наступавших гитлеровцев.

Удар был настолько сильным и неожиданным, что буквально за сутки в окружении оказались 3-я, 13-я и 50-я армии советских войск.

Уже 3 октября передовые танковые части Гудериана ворвались в Орел, 6 октября был занят Брянск, 11 октября пал Мценск. Чтобы обойти Москву с юга, еще требовалось взять Тулу, но тут успешное продвижение танковых колон Гудериана стало «вязнуть» в затяжных боях с частями Красной Армии. Почти на неделю задержала наступавшего врага 6-тысячная группа десантников, переброшенная по воздуху наперерез врагу. Поэтому танковые части Гудериана подошли к Туле только 29 октября. Расчет на внезапный удар и молниеносный исход боевых действий провалился и в данном случае. Жители Тулы успели хорошо подготовиться к встрече с врагом. Оборону вокруг города заняла 50-я армия генерала Аркадия Ермакова и спешно сформированные рабочие полки. Немцы попытались овладеть городом с ходу фронтальным ударом, но трехдневные ожесточенные бои не дали результатов. На этом рубеже враг был остановлен.

Еще более драматично развивались события севернее, в полосе Западного фронта под командованием генерала Ивана Конева. Утром 2 октября 1941 года в этом направлении нанесли удар сразу две германские танковые группы – 3-я генерала Германа Гота и 4-я генерала Эриха Хёпнера.

Началась Московская стратегическая оборонительная операция, длившаяся 67 суток.

К исходу 2 октября части Гота прорвали Западный фронт на стыке 19-й и 30-й советских армий, а танковая группа Хёпнера – в полосе обороны 43-й армии южнее Варшавского шоссе. Рассеяв войска Западного и Резервного фронтов, танковые и моторизованные дивизии немцев устремились к Вязьме, чтобы там сомкнуть кольцо окружения.

В этом районе на пути вражеских танковых колонн оказалась стрелковая дивизия, в которой служил наш земляк Иван Шмея.

 

Добровольцем он вступил в ряды Красной Армии под Смоленском, где и получил свое первое боевое крещение. На вяземском направлении бойцы дивизии несколько дней сдерживали врага, не давая сомкнуть кольцо окружения. И только поддержка с воздуха позволила наступавшему противнику завладеть инициативой в этом районе. Образовав в небе круг из «юнкерсов», немецкие асы один за другим пикировали на позиции красноармейцев, сбрасывая свой смертоносный груз.

В результате массированных бомбардировок под Вязьмой Иван Шмея получил тяжелое ранение от разрыва бомбы. Чудом он смог избежать пленения. В бессознательном состоянии раненого доставили в госпиталь. Более полугода длилось лечение. При выписке диагноз врачей прозвучал, как приговор, – инвалидность. Но 19-летний юноша не потерял надежду и добился возвращения в строй, продолжив громить врага.

Справочно. Полный кавалер ордена Славы Иван Степанович Шмея после Великой Отечественной войны трудился на Дзержинском опытно-механическом заводе и активно занимался общественной работой.

Оперативная обстановка на дальних подступах к Москве менялась очень быстро и не в пользу Красной Армии. Уже к исходу 7 октября немецкие танковые дивизии замкнули кольцо окружения в районе Вязьмы. Таким образом, созданный с таким трудом фронт буквально развалился в считанные дни. В «котлах» или полуокружении на западном направлении оказалось 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк четырех армий Западного и Резервного фронтов. В таком же положении продолжали находиться 27 дивизий, две танковые бригады и 19 артиллерийских полков Брянского фронта.

Всего за первые две-три недели боев под Москвой Красная Армия лишилась до миллиона (!) человек, из которых (по немецким источникам) около 688 тыс. человек пленными. Впоследствии только остаткам 16-ти дивизий РККА удалось с боями пробиться к своим из окружения. Фактически путь на Москву был открыт. Назревала катастрофа.

Учитывая сложившуюся обстановку, Ставка Верховного главнокомандующего срочно отозвала из Ленинграда генерала Георгия Жукова, который 10 октября 1941 года был назначен командующим Западным фронтом. Он энергично приступил к своим новым обязанностям. Требовалось срочно закрыть войсками несколько направлений, ведущих к столице, однако резервов и времени у него практически не было. Поэтому всем бойцам, независимо от звания, был отдан приказ: «Ни шагу назад!»

Последней надеждой защитников Москвы оставалась Можайская линия обороны. На ее подступах были сооружены противотанковые рвы, установлены «ежи» и минные заграждения. Недостроенная, она тем не менее представляла внушительную линию обороны длиной более 220 км. Только силы были на исходе и защищать ее было некому.

После стремительного прорыва противника на участке 43-й армии и захвата Юхнова, в тот же день Жуков отдал распоряжение поднять по боевой тревоге слушателей Военно-политической академии имени В. И. Ленина, курсантов шести военных училищ Москвы и Подольска. Перед ними стояла задача занять позиции на Можайской линии обороны и любой ценой задержать противника хотя бы на пару дней. В числе новобранцев этих армейских соединений оказался наш земляк, уроженец деревни Петрашевичи Адам Анисович, который в то время проходил переподготовку в одном из училищ Подольска.

С ходу пробить эшелонированную оборону немецкие танки не смогли, поэтому, подойдя на близкое расстояние, они в упор расстреливали защитные сооружения, чтобы найти в них слабые места. В укрытиях стоял страшный гул и грохот от разрывов снарядов. Цементная пыль разъедала глаза и органы дыхания. Но, когда вслед за танками в бой вступали моторизованные немецкие части, курсанты отбивали атаку за атакой. На несколько дней продвижение врага было задержано.

В ходе боев на Можайской линии обороны от мощного взрыва снаряда конструкция ДОТа, где находился Адам Анисович, треснула и завалила выход. Боец был заживо погребен в цементном мешке. Освобождение пришло случайно, когда ночью санитары обходили военный рубеж, чтобы подобрать раненых. Они и освободили курсанта, оказав ему первую медицинскую помощь.

Справочно. Адам Иванович Анисович после войны работал учителем истории в средней школе №1 г. Дзержинска. Был удостоен звания «Почетный гражданин Дзержинского района»

Несмотря на ожесточенное сопротивление молодых курсантов, немецким частям удалось прорвать Можайскую линию обороны. Уже 13 октября они захватили Калугу, 14 октября – Калинин, 18 октября пали Можайск и Малоярославец. Фронт придвинулся к Москве на 80–100 км. Учитывая сложившуюся обстановку, 19 октября 1941 года Государственный комитет обороны объявил Москву и прилегающие районы, не захваченные врагом, на осадном положении. На этих территориях был введен комендантский час, в самом городе начали готовиться к уличным боям и одновременно минировать важнейшие государственные и промышленные объекты.

(Проект создан при участии районного совета ветеранов. Продолжение следует)

Виктор УРАНОВ