Суббота, 11 июляДзержинский район: новости - афиша - реклама
Shadow

Война глазами детей. Зинаида Новицкая

К сожалению, с каждым годом все меньше тех, кто стал свидетелем самого тяжелого периода в истории нашего народа – Великой Отечественной войны. На детство многих из них выпали все ужасы того страшного времени: разрушения, кровопролитие, голод и холод. Повзрослевшие в одночасье мальчишки и девчонки, маленькие герои большой войны наравне со взрослыми мужественно переносили эти тяготы. Они становились сильнее духом и верили в неизбежную Победу. Сегодня воспоминания ветеранов и детей войны – частица той памяти, которая спустя десятилетия помогает восстановить реальную картину событий.

В пламени войны закончилось мое детство

Ничего не предвещало беду в то роковое лето 1941 года. Мне тогда исполнилось 11 лет. Я как раз закончила 4 класса. На школьную Доску почета поместили портреты отличников, среди них было и мое фото. На торжественной линейке по случаю завершения учебного года звучало много пожеланий и наставлений, как с пользой провести летние каникулы. Вместе с друзьями я собиралась отдохнуть в пионерском лагере. Казалось, все складывалось удачно, но все планы перечеркнула война.

Жили мы в небольшой деревушке Рудня Логойского района. Мой отец, Петр Ильич Кишкурно, был председателем колхоза «8-га сакавіка». По воскресеньям он уезжал в райцентр на совещания, но в тот день, 22 июня 1941 года, вернулся раньше обычного и был очень взволнован. Тогда в нашем доме страшной вестью прозвучало слово «война». То, что отныне жизнь сельчан полностью изменится, мы поняли очень скоро. Не прошло и двух недель, как в деревню нагрянули немцы. Они расположились в нашей школе, стоявшей на берегу реки Гайны. Июньское солнце манило отдыхать, но водная гладь, лес и цветущий луг больше не принадлежали нам. Гитлеровцы задержались в школе на несколько дней, а затем двинулись дальше, на восток. С тяжелым чувством мы переступили порог родной школы. Внутри был полный беспорядок. Доска почета валялась в мусорном ящике. В актовом зале висел портрет Гитлера. Мы его сорвали и уничтожили.

С первых дней оккупации на Логойщине развернулась всенародная борьба. Мой отец оказывал помощь попавшим в окружение бойцам Красной Армии, снабжал их продуктами и одеждой. Впоследствии он поспособствовал организации партизанской стоянки.

В 1942 году фашистские каратели стали устраивать облавы на местных жителей. В числе первых пострадало население соседней деревни Нивки. После этого случая мы, 10–12-летние подростки решили выкопать траншею, которая начиналась в сарае и выходила к ближайшему оврагу. Работали ночью, а землю вывозили к реке. Сверху укладывали доски и маскировали их дерном. Впоследствии этот тайный лаз не раз нас выручал, когда на деревню налетали полицейские и немцы.

В один из летних дней 1942 года отец поднял меня рано утром и срочно послал с запиской в д. Свидно, где жила моя родная тетя Юлия. С восходом солнца я была уже на месте, не подозревая, что принесла тревожную весть: немцы собирались уничтожить этот населенный пункт. Люди бросились в лес, захватив с собой самое необходимое. Спустя некоторое время в Свидно нагрянули каратели и сожгли деревню. Погибло несколько жителей, которые не успели спрятаться. Впоследствии мне приходилось довольно часто выполнять подобные поручения отца. Помню, как, отправляя меня к родственникам или знакомым, он  говорил: «Сходи, доченька и передай привет». Я приходила в назначенное место, с меня снимали старенькое пальто и забирали его в соседнюю комнату. Затем пальто приносили обратно, надевали на меня и наказывали, чтобы я нигде не задерживалась и не намочила свою одежду. Позже я догадалась, что по сути была связной: в пальто зашивали секретные записки.

Ранним утром 13 августа 1943 года немцы ворвались в нашу деревню. Отец вбежал в дом и только успел крикнуть: «Дети, спасайтесь! Мы окружены!» Я и трое младших братьев выскочили полуголые и поползли по картофельным бороздам. Рядом была глубокая, заросшая крапивой яма от старого погреба. Мы едва успели спрятаться там, как в наш дом ворвались фашисты. Отца и его брата Михаила прикладами затолкали в машину. Впоследствии они оказались в концлагере Саласпилс в Латвии. Как потом рассказал чудом уцелевший в фашистском аду Михаил, моего отца, пытавшегося бежать из концлагеря, немцы затравили собаками и сожгли в крематории.

Нас, выбравшихся из ямы, трудно было узнать: лицо и тело – в волдырях, все красное и опухшее от ожогов крапивы. Пережив такой шок, мы побежали в лес. Там была запасная землянка, которую еще успел соорудить отец. Помню, как мы долго плакали. В этом укромном месте мы спасались в опасную минуту до самого освобождения нашей местности от немецко-фашистских оккупантов. 

Зинаида Новицкая, ветеран педагогического труда, отличник народного образования БССР

Добавить комментарий