«Моя лезгинка выстрелила!». Житель Фаниполя Анатолий Рыбинцев – о сцене, аварии и участии в популярном телешоу в 70 лет

Четвертый сезон телепроекта «Фактор.BY 60+» запомнился зрителям яркими выступлениями и невероятной энергетикой участников. Одним из тех, кто покорил публику и дошел до суперфинала, стал житель Фаниполя Анатолий Рыбинцев. За плечами нашего земляка насыщенная творческая жизнь, сложный путь восстановления после тяжелой аварии, а также решение в 70 лет принять участие в популярном телешоу.

– Анатолий Владимирович, в этом сезоне вы дошли до суперфинала. Но путь к большой сцене начался для вас гораздо раньше. Как вы вообще попали в проект?

– Это долгая история. Еще в 2018 году я пробовался в Москве в первый сезон «Голос 60+». Прошел кастинг, слепые прослушивания. Но в тот год ушла из жизни моя мама, нервы дрогнули, и было не до пения. Жюри ко мне не повернулось. Но я уже тогда посмотрел кухню подобных телешоу.

Потом мой друг Леонид Кошелев (из первого состава «Верасов») уговорил меня пройти кастинг на первый сезон «Фактор.BY 60+»

Я сначала отказывался, говорил: «Не готов морально и физически». Но в последний день кастинга в КЗ «Минск» я все-таки приехал. Спел а капелла, потом с баяном – и прошел. Но в тот год снова не позвали. Видимо, продюсерам что-то не понравилось на собеседовании.

– Но вы не остановились. Что изменилось на этот раз?

– Я посмотрел на знакомых. Виктор Гуща, с которым вместе пели,–победитель третьего сезона. Вера Досина до финала дошла. А я после аварии вообще не пел, только играл. Но Леня настоял, поэтому начал распеваться за месяц. Не знаю, ирония ли судьбы, но перед кастингом я разболелся – бронхит. Пришел в последний день. Спел «Каб любіць Беларусь нашу мілую». Потом попросили что-то повеселее – выдал «Ой, кума». Жюри расцвело. Сказали ждать звонка в августе. И дождался – позвали.

– Вы упомянули аварию. Что произошло и как это повлияло на вашу жизнь и пение?

– Это было в 2006 году в Германии. Был туман, попал в ДТП. Колеса отлетели на 100 метров, удар был страшным. Я был слабо пристегнут, меня бросило на руль, разбил лобовое стекло. Зашивали гортань, шею. После этого начались проблемы с голосом. И самое страшное – я стал терять память. Выхожу на сцену, пою первый куплет, а второй не помню. Пришлось выдумывать слова на ходу. Для меня это стало жутким стрессом.

Тогда и решил – больше на сцене петь не буду

Понимаю, чтоэто последствия аварии: сотрясения, кислородного голодания. До сих пор это играет роль. Я боялся выходить на сцену, боялся петь. Но желание принять участие в проекте переломило этот страх.

– На телешоу вы исполнили песню «Ах, эта девушка» в необычной аранжировке с лезгинкой. Как родилась эта идея?

– Это моя изюминка. Я посмотрел, как поют другие. И мне пришла идея вставить лезгинку в кавказском ритме. Мы с сыном Сашей, моим аранжировщиком, сделали. Получился шедевр! Я ведь родом из Грозного, моя первая родина – Кавказ. В молодости я так танцевал лезгинку! После музыкального училища нас курировал сам великий танцор Махмуд Эсамбаев. Мы давали по 40–50 концертов в месяц, это были национальные концерты. У меня казацкая кровь, предки пели прекрасно. Оттуда и корни. Конечно, в 70 лет много не натанцуешь. Дыхание уже сбивается, волнение, скованность. Но на телешоу моя лезгинка выстрелила! Публика взвилась, кричали так, что никакое телевидение не передаст всей атмосферы. Именно она протолкнула меня в суперфинал.

– А как вас встретили члены жюри? Кто поддерживал?

– Огромное спасибо Александре Гайдук. Она меня поддерживала на протяжении всего шоу. Я перед суперфиналом на колено встал и спел: «Ах, эта родинка» – это я для нее сделал. Александр Солодуха поставил 9 с половиной. Для Владимира Березина после лезгинки я стал земляком. У него отец – чеченец из Грозного. Он так и сказал: «Я выбираю своего земляка, Анатолия Рыбинцева».

– Что скрывается за кулисами шоу? Часто говорят, что это огромный стресс для участников.

– Последние три этапа для нас, людей в возрасте, были особенно тяжелыми: 26-го – полуфинал, 28-го – финал, 30-го – суперфинал. Ты не знаешь, пройдешь или нет. Напряжение колоссальное. 25-го был генеральный прогон, 26-го спел – и сразу понял, что прошел. А 27-го снова прогон. Где отдых? Где подготовка? Люди возрастные, нервы на пределе. На мой взгляд, надо давать хотя бы неделю между этапами. Был случай перед суперфиналом. Мне сказали, что буду петь «Чарку на посошок» за день до генерального прогона. В 12 часов ночи куратор пишет, что поменяли на «Дорогой длинною». Мне в 7 утра ехать! Я приезжаю в студию, мне дают полчаса на запись. В итоге тональность оказалась низкой для моего голоса (я ближе к тенору), получилось, что я как бы подпевал Татьяне Лазовской. Поэтому я понял, что мне нужно было не побеждать, а поддержать партнершу: оттанцевать, топнуть ногой, крикнуть «гэй», чтобы зал взорвался. Так и сделал.

– На телепроекте вы обрели новых друзей?

– Да, у нас теперь своя компания – шашлыки, встречи. Это Виктор Гуща, Регина Сапега, Леня Кошелев, мой друг Володя Гроховский. Встречаемся, дружим, перезваниваемся со всеми. Единственное, с Еленой Легостевой (победительницей сезона) мы как-то не сдружились. Но я знал, что она победит, у нее был сложный репертуар.

– Кто ваша главная группа поддержки?

– Семья, конечно. Супруга Вера. Мы с ней огонь и медные трубы прошли. Я всегда говорю: она – мой Санчо Панса. И в доспехи меня облачит, и на коня посадит, и в хату горящую втолкнет, чтоб не расслаблялся. У нас трое детей: Екатерина, Александр, Наталья. И десять внуков! Девять мальчиков и одна девочка. Пять внуков и еще одна дочь живут в России, я езжу к ним, поддерживаю.

– После такого яркого телешоу поменялись ли планы в отношении сцены – уходить или остаться?

– Бывает, думаешь: «Толя, хватит, отдыхай». А потом понимаешь, что скучно жить. Всю жизнь пел, поэтому петь и буду. У нас в Дзержинске собирается компания: Владимир Гроховский, Леонид Кошелев, Владислав Воробьев, молодой музыкант Павел.

Есть идея петь фольклор живьем, без фонограмм, под гитару, баян, барабан, дудочку

Те самые забытые свадебные песни, которые я знаю, потому что всю жизнь играл на свадьбах. Уже был опыт – создал коллектив «Славяне».

Со «Шчодрыцай» получили звание народного ансамбля и тоже пели вживую с цимбалами и скрипками. Теперь моя мечта – приехать в деревню, собраться с жителями и попеть. Чтобы было по-честному, по-настоящему. Сейчас приглашают меня и на корпоративы на баяне поиграть. А почему бы и нет?

– Анатолий Владимирович, оглядываясь на этот невероятный сезон, что для вас было самым главным? Что вы чувствуете сейчас?

– Я понял, что все было не зря. Состояние было такое, как будто это не я, а кто-то другой, – но мне понравилось. Мир открылся по-другому.

В 70 лет обычная жизнь – работа, внуки, телевизор. А тут – эйфория, фейерверк, интересные люди рядом. Конечно, я похудел на семь килограммов: нервы, голос подводил. Но я ни о чем не жалею.

Я благодарен судьбе, что попал на это телешоу

И знаете что? Если у человека есть мечта, если он во что-то верит – пусть идет. Пусть даже в 70 лет, даже с проблемами, даже если страшно. Я когда-то загадывал желание на падающую звезду, чтобы создать ансамбль, и оно сбылось. Значит, надо верить. И тогда все получится.