Под белым-белым покрывалом января… Кто поддерживает жизнь деревни Студянка на краю Дзержинского района

Эта зима подарила нам классический «студзень» – морозный, снежный и солнечный. Мы отправились в деревню, имя которой – Студянка – перекликается с белорусским названием месяца. Найти в зимнюю холодную пору местных обитателей оказалось целым испытанием. Постоянных жителей здесь почти не осталось – счет уже идет на единицы. Но пока в эти места тянутся сердца и люди возвращаются в родные дома, Студянка продолжает жить.

Островок детства

Мы сидим за столом с Марией Прима (в девичестве – Мелешкевич), и ее неторопливые, наполненные деталями воспоминания оживляют ушедшую эпоху подобно тому, как ручей оживляет пересохшую землю. Родители моей собеседницы местные. Мама – из Студянки, папа – из соседней Лихачевщины. Их жизнь, как и жизнь всего того поколения, была отмерена ритмом колхоза «Беларусь».

– Родители всю жизнь там работали. Мама – на ферме, папа со временем бригадиром стал по полевой работе, – рассказывает она. – Ферма свиноводческая в деревне была большая.

В памяти Марии Ивановны деревня ее детства – это целый мир, где «люди были добрее, дружнее, помогали друг другу». Пятнадцать крепких дворов, и в каждом доме кипела жизнь, росли дети.

– Помню, у соседей было шестеро детей, например. У кого-то больше, у кого-то меньше. Но ребятни в деревне было много

В Студянке располагалась начальная школа, позже достроили восьмилетку

Учителя были в основном свои, местные, или приезжие, которые жили здесь же, на квартирах. В соседнем Веселом Углу работали клуб, медпункт, библиотека.

Мария Прима с теплой улыбкой говорит о географии детских приключений:

– Мы на гору ходили гулять. Горка такая была в деревне… И оттуда – на санках, на лыжах! И трамплины делали, и в футбол играли, волейбол. Купаться еще ходили. Протекал там небольшой ручей, мы его Толиковой криницей звали.

Но детство в послевоенной деревне – это и рано усвоенное чувство ответственности.

– Мы и родителям помогали, и на полевые ходили. Непросто было, но никогда не жаловались. Причем нельзя сказать, что детство было бедное: всего хватало, нужды никогда не чувствовали. И родители нас досматривали хорошо.

Мария Ивановна, окончив восьмилетку, а потом заочно и 9–10-й классы, не уехала в город, а пошла своей, нехарактерной для девчонки, дорогой: освоила профессию крановщицы. Выбрала ДЭМЗ, где познакомилась с будущим мужем, и всей душой любила свою работу. Но однажды судьба нанесла жестокий удар – серьезная авария на дороге, три операции… Только характер, закаленный, наверное, еще в родной Студянке, помог вернуться к обычной жизни: «Жива, работаю – и слава Богу!»

И хотя Мария Ивановна вот уже много лет в Дзержинске, душой она всегда тянулась к отчему дому. Правда, со временем там становилось все меньше стариков, разъезжалась в поисках лучшей доли молодежь.

Постепенно стала увядать и инфраструктура: закрылись школа, клуб, медпункт

– Остался лишь магазин (да и тот теперь просто пустующее здание). А школу частнику продали – возможно, что-то появится там.

Ферму, где когда-то работали ее мама и многие односельчане, тоже со временем снесли.

Тем не менее в Дзержинск Мария Прима возвращается только на зимовку. А пока погода позволяет, проводит дни в Студянке. Что держит ее в далекой деревне на краю района?

– Я люблю землю. И работать люблю. Каждый год строю планы, что посадить, что убрать. И мне легче становится.

Для нашей героини Студянка – это не точка на карте, а место, где она отдыхает душой. Где, превозмогая боль после аварии, строит планы, высаживает цветы, выращивает на удивление окружающих арбузы и дыни.

Кто, если не мы?

Историю Студянки сегодня продолжает одна из немногих ее жителей – Анна Плешко, приехавшая сюда более 40 лет назад вместе с мужем-агрономом, который получил распределение в эту деревню.

– Всю жизнь здесь и проработала: на свиноферме рабочей, потом заведующей. Когда ферму закрыли, перешла на склад. Как ушла на пенсию, вскоре и склад закрыли, и все постепенно снесли. Однажды приехала с невесткой посмотреть, где я раньше работала. Глазам не поверила: ровное поле! Только цистерны остались. И нашу ферму тоже стерли с лица земли, – с печалью говорит Анна Владимировна.

Она вспоминает: когда только приехали в деревню, здесь было совсем по-другому. В местном ДК показывали кино и устраивали танцы, люди собирались, общались. Сейчас только автолавка дважды в неделю. Людей мало: лишь пара окошек горит в соседних домах.

От Анны Владимировны узнали о двойном названии деревни. Оказывается, старожилы до сих пор помнят ее другое имя – Сушки.

А нынешнее название – Студянка – возникло, как утверждает народная молва, потому что здесь били холодные родники

– Тут очень много было криниц с ледяной водой. Поэтому и переименовали. Увы, эти родники и ручейки сегодня почти исчезли.

Анна Плешко, глядя на пустеющие дома, переживает за будущее ставшей ей родной Студянки:

– Мне уже восьмидесятый год. Дети, внуки, правнуки есть – семья большая. Но они приезжают навестить, а не жить. Вот и думаю иногда: уйду – и совсем тут никто не останется. Только память.

Неоконченная история

Студянка сегодня словно эхо прежней жизни. Это место силы для тех, чьи корни здесь навсегда. Деревня, которая официально известна с XVIII века, пережившая войны и раскулачивание, давшая стране тружеников и защитников (памятник погибшим воинам стоит рядом со зданием бывшей школы), тихо доживает свой век.

Но, пока горят окна хотя бы в нескольких домах, пока люди высаживают рассаду и следят за чистотой у своих покосившихся, но не запертых на замок калиток, история Студянки не закончена.