Что скрывает конюшня из красного кирпича в Больших Новоселках? История усадьбы Костровицких и Здоховских

Недалеко от усадебного дома, где сегодня размещается участковая больница, стоит необычное здание. Оно из красного кирпича, двухэтажное, с мощными стенами и почти не уступает размерами самому дворцу.

Усадьба в Больших Новоселках принадлежала Апполинарию Костровицкому — старшему брату отца Каруся Каганца, известного белорусского деятеля. Построенный около 1820 года в стиле классицизма дом с портиком и четырьмя колоннами был центром дворцово-паркового ансамбля. Рядом располагались флигель, винокурня, дом для прислуги… и это самое загадочное сооружение, расколотое надвое, из красного кирпича.

Его точное предназначение до сих пор вызывает споры. В разных источниках оно фигурирует как конюшня, хлев, амбар. Но основная версия все же склоняется к первому варианту. Построена конюшня была позже основного дома — в конце XIX века, когда имение уже перешло от сосланных за восстание 1863–1864 годов Костровицких к помещику Здоховскому.

В отличие от главного дома, которого современная реконструкция лишила исторического облика, кирпичный гигант сохранил суровую фактуру и монументальность.

По архитектурной форме он, пожалуй, даже превосходит саму усадьбу.

Сегодня здание конюшни стоит у самой дороги. Крыша утрачена, внутренние перекрытия не сохранились, но красная кладка все еще держится, напоминая о былом размахе. Рядом — сельский магазин, неподалеку — бывший усадебный парк пейзажного стиля, где вековые липы и дубы помнят еще и Костровицких, и Здоховских, и первых совхозных рабочих, ведь в 1921 году на этих землях организовали одно из первых животноводческих хозяйств Беларуси.

Парк является произведением садово-паркового искусства пейзажного стиля XIX века.

В 1,5 километрах на северо-восток от Больших Новоселок находится селище, которое было обнаружено и исследовано в 1983 году. В этом месте на берегу реки были обнаружены гончарные изделия и фрагменты кафеля. Селище относится к периоду феодализма.

А на кладбище в деревне ранее также находилась католическая часовня святого Станислава, которая до наших дней не сохранилась.

Каждый из этих слоев — и шляхетский классицизм, и советская новизна, и средневековая глубина — остается частью одного места. И сегодня, глядя на красную кладку конюшни, на уцелевшие деревья, на тихую улицу у бывшего дворца, понимаешь: настоящее здесь держится не на громких реставрациях, а на этой удивительной способности памятников — даже в утратах сохранять связь времен.

Пока стоят стены, пока шумят старые липы, пока местные жители помнят, чья земля под ногами, — у истории остается шанс не превратиться в забытую легенду.