Это нужно живым. Как профессия смотрителя кладбищ научила Ольгу Леванович ценить жизнь и людей рядом

В проекте «Профессия. Женская версия» продолжаем рассказывать о наших землячках и их необычных профессиях. Героиня этой публикации – смотритель кладбищ Дзержинского ЖКХ Ольга Леванович, которая курирует 134 погоста района. За ее плечами – почти 10 лет в похоронной сфере, она повидала немало людских трагедий, но не потеряла любовь к жизни и близким – эта любовь лишь укрепилась.

Путь в профессию

Ольга всю жизнь работает в похоронной сфере: сначала – в похоронном агентстве, потом были ритуальный зал и магазин.

– В какой-то момент поняла, что слишком много начала пропускать через себя. Когда декретный отпуск подошел к концу, твердо решила уйти из сферы. Намеревалась устроиться в ЖКХ в отдел кадров. Но там, узнав мой опыт, сказали: «Оля, нам смотритель нужен. Ты же все знаешь».

Так наша героиня стала смотрителем мест захоронения всего Дзержинского района. Знакомые уже давно не удивляются.

– Чаще спрашивают, не боюсь ли я трупов, – с улыбкой отмечает она.

«На это у меня всегда один ответ: надо бояться живых, а не мертвых»

Женская дотошность

Когда три года назад Ольга пришла на эту должность, убедила бывшего гендиректора ЖКХ в необходимости инвентаризации.

– Тогда наняли компанию, которая сфотографировала каждое захоронение на городских кладбищах Дзержинска и Фаниполя (в Вязани), внесла данные в компьютер. Это по сей день упрощает работу. Видны размеры участков, где и чьи захоронения. Для поддержания порядка на погостах контейнеры установлены уже на 68 кладбищах. Кроме того, есть пять двенадцатикубовиков. Сейчас закупили еще 40 контейнеров. Хотя, когда я пришла, были лишь старого образца на пяти кладбищах из 134. Женская дотошность мне помогает.

При этом Ольга не любит командовать, а всегда за человечное отношение в коллективе.

– Нужно уметь правильно ставить задачу и отдавать инициативу мужчинам, а они сделают, – говорит собеседница. – Да, порой бываю вспыльчивой и эмоциональной, особенно не люблю, когда мне врут. Все работники это знают.

Мусор и человеческое лицо

Главная головная боль смотрителя не кладбищенская мистика, а недобросовестные люди. Чего только не приходится вывозить с погостов: свиные внутренности, ковры, диваны, кровати, матрасы, унитазы, старые микроволновки, шины.

– Вроде утром все убрали, – рассказывает смотритель. – А через два часа – опять куча бытового хлама. На той неделе с Макавчицкого кладбища вывезли унитаз и разобранный шкаф. Вечная свалка в Войтовке в дачный сезон, хотя районный полигон ТКО совсем рядом.Камеры везде не поставишь, а фотоловушки неэффективны. Остается надеяться на сознательность граждан. На все работы по благоустройству захоронений мы выдаем разрешения. Поэтому, если видим строительный мусор на самом кладбище, знаем, кого и где искать.

Немного детектив

Ни для кого не секрет, что если в морге находятся невостребованные умершие, то их захоронением должно заниматься ЖКХ.

«За три года моей работы ни одного мы не захоронили как невостребованного», – констатирует Ольга

Как выяснилось, в силу профессии ей порой приходится быть своего рода детективом. Одна история нашей героине особенно запомнилась. Труп женщины в морге находился более трех месяцев, в сельисполкоме не смогли найти родственников.

– В день, когда мне пришло письмо на захоронение, – вспоминает Ольга, – раздался звонок на домашний телефон, который вообще никогда не звонит.

Это был внук умершей женщины, который хотел дозвониться в ФАП и случайно набрал домашний смотрителя кладбищ. Интуиция подсказала Ольге уточнить цель звонка – так нашла родственника умершей.

– Бабушка была родом из России, купила дом в Беларуси и умерла одна. Родственников искали три месяца. Я нашла за один звонок… Мы находим всех. Даже когда кажется, что невозможно.

Любовь после смерти

Самая острая и больная тема для Ольги – это показушная любовь. Она вспоминает случай из работы в похоронном агентстве, когда сотрудничали с домом престарелых. Там наша героиня познакомилась с милой бабушкой Ниной Степановной. За пять лет к ней ни разу не приехали ни три сына, ни внуки, хотя были людьми статусными.

Когда бабушка умерла, родственники явились во всей красе. Заказали самый дорогой гроб, лучший автобус и даже оркестр.Их последняя фраза стала последней каплей, переполнившей чашу терпения Ольги: «Обязательно заезжайте в деревню с оркестром, где она жила, чтобы все видели, как мы ее любим».

Тогда она не сдержалась и ответила:

«Надо было при жизни любить!»

Единственный раз за все время смотритель позволила себе такое.

– Как можно: пять лет ни разу не приехать, а потом – оркестр и показуха? – негодует она. – Любовь на кладбище уже не нужно доказывать. Не только счастье, но и горе любит тишину.

Сама Ольга на могилах своих родственников не ставит огромных монументов, считая это лишним:

– Приношу лишь живые цветы. Показушность, пестрость, пластмасса – это не про память. Любовь – она в сердце. Доказывать ее пышным памятником – абсурд. Умершим уже все равно. Скорее, это способ убедить самого себя: «Я же любил». Будь моя воля, сделала бы газонные кладбища с однотипными надгробиями. Кстати, законодательство уже вводит ограничения: ограды не выше 40 см, памятники – не выше 1 м 80 см. Хоть какие-то рамки.

Когда горюют по-настоящему

Самое сложное для Ольги встречать людей в состоянии горя. Особенно когда родители хоронят детей.

– Это страшно, потому что нарушается естественный порядок жизни, – говорит она. – У моей бабушки было трое сыновей. Она всех троих похоронила. Для меня с детства это неправильно. Родители должны уходить первыми – это естественно. А когда наоборот – это жутко. А еще – когда внезапная смерть, авария. Или родители отказываются от новорожденных мертвых детей. Не мне осуждать, но трудно оставаться равнодушной. Спасибо нашим частным похоронным бригадам, которые помогают достойно их захоронить, а потом еще и ухаживают за могилами. Да и в целом спасибо ребятам, что помогают ЖКХ в субботниках, по первому зову.

Когда люди приходят выбирать место для захоронения, порой в горе даже бывают агрессивны.

– Начинают кричать, требовать могилу у дорожки, а закон – очередность в текущем ряду. И, когда я чувствую, что во мне поднимается пламя, молча разворачиваюсь и ухожу в машину, потому что срываться на людей в горе нельзя, – подчеркивает Ольга. – Но, если человек переходит границы и не хочет слышать закон, у меня включается административный тон. Ни шага влево, ни шага вправо. Только буква закона.

Рабочие будни

Работа смотрителя изменила отношение нашей героини к планированию, потому что ежедневно она видит, как может внезапно все оборваться.

– Не строю планов далеко вперед, – признается она. – Есть сегодня. Есть моя семья. Есть мой сын Максим. Он на первом месте. Долгожданный, поздний, выстраданный. Есть супруг, который помогает, хоть и характер у меня тяжелый. В быту я очень строгая и требовательная. При этом много времени посвящаю работе.

Рабочий день Ольги Леванович начинается в семь утра, а заканчивается в восемь вечера. Субботы зачастую рабочие, воскресенья, случается, – тоже. Если звонят, она едет.

Там, где тишина

Городские кладбища Ольга не любит, потому что, по ее словам, «их убивают сами люди». Ей ближе сельские погосты: Поусье, Мезиновка, но особенно – Полоневичи.

– Там перед входом скамеечка, – рассказывает смотритель. – Приезжаю, сижу, слушаю тишину. Люди там смотрят за своими могилами и за соседскими. Чистота. Покой.

Ольга часто изучает старые надгробья, камни, покрытые мхом, потому что в них чувствуется история

– В сезон, пока рабочие косят, беру инструменты и иду наводить порядок на какой-нибудь старой заброшенной могиле, – говорит она.

Жить жизнь

А что если внуки когда-нибудь спросят: «Бабушка, ты правда ходила на работу к мертвым?»

На это Ольга с улыбкой ответила:

– Надеюсь, мой сын объяснит. А внуки, боюсь, нас и слушать не будут, если мы сейчас не начнем их воспитывать иначе. Не телефонами, а с помощью книг. Когда в поликлинике ждем в очереди, все дети сидят с мультиками. Мы с Максимом читаем бумажную книгу, а другие дети собираются вокруг и слушают. Значит, есть надежда. В этом – главный урок Ольги Леванович. Она учит не бояться смерти, чтобы уметь правильно любить жизнь. Напоминает, что любовь к ушедшим начинается не с красивого памятника на могиле, а с нашего отношения к родным людям, когда они рядом. При жизни.