Математик, юрист, журналист… и народный мастер. Как Андрей Метельский воскресил голос древней окарины

Он носит звание «Народный мастер Беларуси». Его руки хорошо знают тепло печей, а душа хранит тысячелетние секреты дымленой керамики. Андрей Метельский – один из тех, кто не просто сохраняет традиционное белорусское искусство, но дает ему новую жизнь. И особенно ярко это проявляется в его увлечении окариной, древнейшим инструментом, который он продолжает буквально воскрешать из небытия. 

Мы решили увидеть все своими глазами и отправились в Андриевщину – небольшую деревню, где у мастера оборудована мастерская. Для Андрея это место особенное: здесь прошло детство его мамы, сюда он сам приезжает за вдохновением. Именно в этом тихом уголке, среди невероятной красоты природы, глины, печей и готовых работ, рождается то самое искусство, которое сегодня знают по всему миру.

И математик, и художник

Все началось задолго до того, как Андрей впервые сел за гончарный круг. В Дзержинской школе искусств, куда он поступил, были живопись, графика, композиция. И два талантливейших педагога – Владимир Щербин и Наталья Ермолович. Сам Андрей с улыбкой вспоминает те времена. Пока одни педагоги ломали голову над тем, как он, ученик класса с углубленным изучением математики, умудрился попасть в художественную среду, другие задавались противоположным вопросом – как этот математический ум уживается с творческим хаосом мастерской.

– Ведь за то и другое отвечают разные полушария мозга, – смеется Андрей. 

Уже тогда в нем уживались две страсти – точная наука и творчество.

Становление мастера

Когда Андрей поступил в Институт культуры (ныне –  БГУКИ), общие образовательные предметы сменились специализацией. Со второго курса студенты выбирали творческие направления: гобелен, керамика, соломоплетение. И судьба распорядилась так, что он начал осваивать именно соломоплетение.

– Думаю, это по большей части из-за педагога. Просто добрейшей души человек. Изумительная, женственная, интеллигентная, интеллектуал. Просто идеал, – говорит Андрей о Вере Евгеньевне Солдатовой.

Именно она задала тот базис, который потом трансформировался в собственный узнаваемый стиль. 

В Союз мастеров народного творчества он вступал именно с соломенными изделиями. 

Со временем формировался его узнаваемый авторский почерк: стиль огрублялся, появлялись нитки, образы становились более скульптурными. Именно так проявлялся самобытный талант мастера.

Гобеленом Андрей тоже занимался. Отец подготовил специальные инструменты – молоток с зубчиками и прочее.

– Даже на маленький гобелен уходило просто огромное количество времени. Это мне и не понравилось, –  признается собеседник. 

Так гобелен ушел, а солома и глина остались.

«Вдохновил друг«

В университете Андрей познакомился с Денисом Громом. За плечами у сокурсника была музыкальная школа, отец – профессиональный музыкант, мама – директор музыкальной школы в Крупице. Человек со слухом, с образованием, с пониманием звука.

– Он как-то показал нам окарину. И я искренне увлекся, – вспоминает Андрей.

Первую свою окарину выменял у однокурсника как образец. Просто на краски. 

С этого обмена началось его многолетнее путешествие в мир глиняных духовых инструментов. По крупицам, по фотографиям, по воспоминаниям старожилов – так собиралось знание, так возрождался утраченный голос предков.

Тайна «гусенка»: окарина как культурный код

Окарина – это не просто свистулька. Как поясняют этнографы, этот инструмент – дальний родственник свистковой флейты, изготавливаемый из глины, дерева или металла, известный с глубокой древности. Название происходит от итальянского ocarina –  «гусенок», и придумал его в XIX веке музыкант Джузеппе Донати, превративший народную игрушку в академический инструмент. 

Тысячелетиями окарины существовали в культурах Китая, Африки и Южной Америки как магические инструменты, способные отгонять злых духов.

Андрей Метельский пошел иным путем. Он не копировал итальянские каноны, он искал свой, белорусский звук. 

– Добиться нужного аутентичного звучания тоже было непросто, – вспоминает мастер. – Для начала нужно было определиться, какой звук выбрать – повыше или, наоборот, пониже. Возможно, в силу непростой судьбы за многие века нам, белорусам, исторически характерны более низкие звуки, глубокие, с философским отливом.

«А что за рожки такие?»

Андрей Метельский – личность многогранная. За плечами – юридический факультет с практикой в ООН, журналистика, научные публикации, а в душе – любовь к астрофизике, шахматам и рок-музыке. Но главной любовью его жизни стали глина и простые числа. 

Это умение анализировать, видеть структуру и нестандартно подходить к задаче помогает ему в керамике. Ведь глина – материал капризный. При сушке она уменьшается, меняется звук окарины, а после обжига – снова. 

– Когда окарины делаешь, предвосхищая, какой звук будет, это все равно не срабатывает на 100%. И потом, уже после обжига, берешь надфиль и дошлифовываешь. Под тюнер, – делится тонкостями художник. 

Так рождается не просто игрушка, а профессиональный инструмент.

Но прежде чем пришло признание, Андрею пришлось пройти через многое. Наш герой вспоминает, как на первых ярмарках люди с недоумением разглядывали необычные глиняные изделия. 

– Подходили, спрашивали: «А что это за рожки такие?» – рассказывает он. – Бывало, всего одна-две окарины за день уходили. 

Сложно было даже объяснить, что это не забавная безделушка, а древний музыкальный инструмент. 

Настоящий прорыв случился позже, с приходом рыцарских турниров и фестивалей исторической реконструкции. 

– Не успевал делать партии окарин. Был настоящий бум, – замечает мастер. 

Из инструмента, о котором мало кто знал, окарина превратилась в востребованный символ средневековой эпохи и народной культуры.

Ремесло обречено… на вечность?

В 2018 году на конкурсе мастеров по керамике «Гліна спявае» в рамках «Славянского базара в Витебске» Андрей Метельский получил Гран-при. Его дымленая керамика, чернолощеные кувшины и изящные окарины поразили жюри. В знак признания Андрей преподнес организаторам шуточный подарок – «средневековый мобильный телефон», огромную глиняную трубу собственного изготовления. Но для Андрея это лишь этап на творческом пути. Его работы разлетелись по частным коллекциям по всему миру – от Канады и Австралии до Китая и ОАЭ.

В чем же феномен мастера? Возможно, в том, что он не зациклен на чем-то одном. Плетет из соломы, строит печи для обжига, занимается пчеловодством, сочиняет рассказы и даже пишет песни. И в каждой его окарине живет философия народа. Глубокий, чуть печальный звук, который, по его мнению, так близок белорусской душе.

– Нет ничего невозможного, – говорит Андрей. – Хватило бы только жизни на реализацию задуманного. 

И глядя на его путь, хочется верить, что древнее ремесло в таких руках действительно обречено на вечность.