«Можете называть нас мама и папа». Дети из приемной семьи – о личной трагедии и шансе на жизнь вне стен интерната

Они пришли в дом МАМОНТОВЫХ в разное время, с разными историями. Но именно здесь, в деревне Большие Новоселки, в приемной семье, где воспитали больше 20 детей, для Дмитрия, Карины и Дениса началась та жизнь, за которую сегодня они говорят спасибо.

История первая: «Я понял, что это спасение»

1 февраля 2008 года. Дмитрий был пятым, кто переступил порог этого дома. Мальчику было почти десять. За эти годы на его долю выпало столько, что другому хватило бы на целую жизнь: двое родителей – биологические и приемные, две провалившихся попытки дать ему счастливое детство, приют, страх перед интернатом, о котором среди детей ходили легенды, одна ужаснее другой.

– Там была дедовщина, жестокость по отношению к младшим. В интернате не хотел оказаться никто, – вспоминает Дмитрий.

Потому что если туда попадешь – здоровым уже не выйдешь.

Сначала мальчика рассматривала другая семья из Дзержинска, но свободных мест не нашлось. А потом приехали они – Сергей и Валентина. Показали фотографии детей, которых уже взяли под свое крыло. Этот жест позже будет вспоминать каждый из семьи Мамонтовых: с совместного просмотра фотокарточек всегда начиналось их знакомство.

Дмитрий улыбается: «Глядя на них, тогда подумал: «Армия, наверное, какая-то будет». Но когда вечером его привезли в Новоселки, в большой дом с двумя входами, просторными комнатами и коридорами, где можно было заблудиться, – растерялся. Незнакомые лица, совместный просмотр мультфильма. Стресс от смены обстановки, непрошеные слезы…

– А потом жизнь как-то начала налаживаться, – говорит просто.

Тот первый день в новой семье Дмитрий неофициально считает своим вторым днем рождения. Тогда для него начался новый этап.

История вторая: «Лучше пойду в интернат, чем жить с ним»

Карина попала к Мамонтовым вместе с младшей сестрой Викой. Маму посадили в тюрьму, папы у сестер были разные. Отец Вики не смог забрать дочь – не позволяли условия. А родной отец Карины вел асоциальный образ жизни, и девочка сама просила, чтобы ее забрали.

– Было невыносимо, – признается она. – В какой-то момент я поняла: лучше пойду в интернат, чем жить с ним.

Приют. Затем снова приют. Потом – предложение познакомиться с семьей, где много детей. Карина согласилась не сразу. В приюте ей было хорошо. Но впереди маячил интернат. Разделять сестер было нельзя – и Мамонтовы это понимали.

Я сказала: если они захотят взять нас вдвоем, тогда поеду.

Их забрали под конец учебного года. Родители сразу сказали: первое время привыкайте, а потом – учимся работать, как все. Готовить, полоть, ухаживать за домом.

В приемной семье Карина прожила вплоть до девятого класса, а после поступила в колледж. В это время родная мать девочек, освободившись, принялась восстанавливать родительские права. Вику она в итоге забрала. Сегодня Карина поддерживает связь и с родной матерью, и с приемными родителями. Отмечает: ей очень повезло, что все сложилось таким образом.

– Хорошо, что меня тогда взяли в семью и дали направление, как жить, – замечает собеседница. – Что научили чему-то новому, что не стала, как говорится, беспризорником.

История третья: «Это моя деревня»

Денис также оказался в семье не один, а вместе с младшим братом Валерой. Перед этим провел в приюте около пяти-шести месяцев. Родители предпринимали попытки восстановиться в правах, но у них так ничего и не вышло.

А затем приехали Мамонтовы. Рассказали, где живут, и Денис сразу понял: это его родина. Там жила его родная бабушка.

– Мы согласились не раздумывая. Для нас эта деревня была хорошо знакома.

Поначалу братья стеснялись, но со временем освоились. Постепенно переняли и семейный уклад, и трудовые навыки, которые им старательно прививали. Денис прожил здесь восемь лет, окончил школу и поступил в лицей. Младший брат – вместе с ним.

Я благодарен за ту жизнь, которую мне дали родители.

— Труд, дисциплина – это все от них, – признается собеседник.

О родных родителях братьям мало что известно. Отец – на заработках в России. А мама… Мамы рядом нет.

«Как вам будет удобно»

Называть приемных родителей мамой и папой – был личный выбор каждого ребенка.

– Они говорили: можете называть нас мама и папа. А можете – дядя Сергей или по имени-отчеству. Как вам будет удобно, – вспоминает Дмитрий.

Кто-то привыкал быстро. Кто-то не мог перестроиться еще очень долго. Но это не осуждалось. Каждый называл так, как ему было комфортно.

— Первое время я даже обратиться к родителям не могла, — признается Карина. — Мне было неловко, во-первых, страшно, во-вторых. Ты пришел в чужую семью, не в свою. Чувствуешь себя не в своей тарелке.

Но шло время. И чужая семья день за днем становилась своей.

Чему учили

— Готовить, убирать, работать по хозяйству, — перечисляет Дмитрий. — Приучали к труду. И мальчиков, и девочек.

У каждого была своя кровать, которую надо застелить. Своя обувь, которую надо помыть. График дежурств по кухне. Провинности — внеочередное дежурство. Через слезы, через обиды, но ответственность в них вкладывали.

— Нас учили самостоятельности, — продолжает Дмитрий. — Родители могли себе позволить куда-то отлучиться, но в крайне редких ситуациях. Обычно или ездили за продуктами или изредка – к маминой маме. Поэтому старшие понимали, что они — временно родители и в ответе за младших. Это тоже был груз ответственности.

— Прививка труда, — добавляет Карина. – Детьми мы этого не понимали, а сейчас, спустя годы, оценили. Это то, что осталось с нами на всю жизнь.

Что их сближало

В Больших Новоселках этот дом знали все. И не только потому, что там жила большая приемная семья. А потому что там еще был футбол.

— Деревня Новоселки — она и поэтому футбольная, что там была Академия Мамонтовых, — смеется Дмитрий. — Так местные называли.

Все деревенские «хлопцы» сходились на их двор или шли на стадион. У Мамонтовых легко набиралось девять человек – уже целая команда. А если кого-то не выпускали из дома, потому что надо убирать, полоть или поливать, — футбола в деревне не было.

— А вот если Мамонтовых выпустили – значит, футболу быть, — смеются ребята.

Была и другая традиция — воскресная школа. Родители обычно уезжали в церковь на службу, а дети дома проводили слушание. Молились, читали. Это тоже сплачивало.

— Мы все пришли сюда с поломанными судьбами, — говорит Дмитрий.

Стресс, новое место, чужие люди. Много работы. И вот сидим за одним столом, а рядом — незнакомцы, каждый со своей болью.

— Психологически это очень тяжело. Но именно молитвы, которые были у нас регулярно, я думаю, помогли нам стать ближе.

«Приютовские»

В школе их нередко называли «приютовскими». Особенно остро на это реагировали старшие дети, воспринимая кличку как личное оскорбление: «Мы же в семье!». Они слишком хорошо помнили, что такое приют, и иногда отвечали кулаками.

— Старшие дети как бы отстояли условно, что мы не приютовские, а семейные, — объясняет Дмитрий.

В его время отношение окружающих уже было другим. Учителя относились трепетно. Одноклассники ходили в гости, играли, сидели за домашним столом. Никто не выделял, не тыкал.

А Карину, которая родом из соседних Малых Новоселок, в деревне знали хорошо — она ходила в Новоселковскую школу с первого по четвертый класс. Когда после станьковского приюта она снова вернулась в свою школу, ее встретили просто: «О, Карина, привет». И все.

— Были, конечно, индивидуумы, которые пытались задеть, — говорит она.

Но я отвечала жестко: ты на свою семью посмотри, ты не лучше живешь, чем жила я.

Дом, который всегда с тобой

У каждого ребенка в этой семье был свой альбом. С самого первого дня, как только он переступил порог дома. Родители фотографировали все: первые дни, работу, праздники, выпуск. Потом, когда дети уезжали, альбомы забирали с собой. Снимали на старый фотоаппарат, отвозили пленку в Минск, печатали в универмаге у знакомого. Потом, когда дети уезжали, альбомы забирали с собой.

– Это очень хорошая традиция наших приемных родителей, – признается Дмитрий. – Потому что вся наша история – в этих альбомах.

Для них это не просто фотографии. Это любовь, которую нельзя отобрать. Это дом, который всегда с тобой. 

«Понимаешь, что ты не один»

Как только ребенку исполняется 18, ему выдают документ, который значит: ты «выпустился» из семьи. Окончив школу, Дмитрий уехал учиться в Минск. И признается: университет давался тяжело. Сложная адаптация к новым местам, а тут еще БГУ – солидное заведение с высокими требованиями.

— Я под большое сомнение ставлю, доучился бы я или нет, — говорит он честно. — Если бы не поддержка родителей.

Он возвращался к ним. Приезжал на выходные. Родители создавали все условия, чтобы он смог передохнуть и адаптироваться.

— Ты приезжаешь домой как к психологу, — с легкой улыбкой вспоминает Дмитрий. — Родители тебя, понятно, обогрели, накормили, выслушали. И ты понимаешь, что ты не один. Рассказал им про учебу, разделил с ними эту тяжесть — и все стало проще. Поехал учиться дальше. Вот эта поддержка, эти выходные дома — они и дали мне силы.

Сейчас он работает в школе учителем географии. И точно знает, чему стоит учить детей.

Первые родители мне показали, какими быть не нужно. Вторые показали, какими нужно быть. Я склоняюсь ко вторым.

«Не отдавали нас»

Дмитрий вспоминает: их никогда не отрывали от семьи. Не отправляли куда-то, чтобы «перезапуститься». В летний лагерь ездили — да, как все. Но в учебном году — всегда дома.

— Я знаю, есть детские дома, где детей отправляют в санатории, куда-то еще, — говорит он. — А нас не отдавали. Потому что любая ситуация нас бы выбивала из колеи. В нашей жизни и без того было слишком много резких перемен.

Родители максимально старались создать условия, где им было бы комфортно. Потому что понимали: эти дети итак слишком часто теряли почву под ногами.

Учатся на ошибках… но не своих

Как сложилась их жизнь сегодня? Карина вышла замуж в 21, родила двоих детей. Живет в Дзержинске, строит дом в деревне с мужем. Признается: иногда бывает сложно, но теперь она понимает, каково это — быть родителем.

— Иногда думаешь: со своими бы управиться, с двумя, — говорит она тихо. — А у родителей — столько чужих детей. И только теперь понимаешь, каково им было: к каждому подступиться, что-то вложить в голову. Ведь каждый ребенок понимал все по-своему.

Денис пока один. Работает, сейчас затеял ремонт в квартире. Встретил девушку и стремится к семье.

— Только надо сначала сделать дома уют, — говорит он.

Дмитрий семьей пока не обзавелся. Но у него все-таки есть одна – школьная. Дети, как батарейки: берут и щедро отдают в ответ.

— Мечта о семье — она ведь у любого человека должна быть, – рассуждает он. – И если этот этап наступит — с Божьей помощью, — я буду следовать принципам, привитым родителями: не допустить того, что случилось с нами, и отдать ту любовь, которую когда-то показали нам.

«Спасибо, что вы нас взяли»

Двадцать четыре ребенка прошли через семью Мамонтовых. Трое своих. И каждый унес с собой нечто, оставшееся навсегда: ответственность, самостоятельность, любовь. Именно из этого – кирпичик за кирпичиком – складывается личность.

– Спасибо, что вы нас взяли – вот это сегодня хочется сказать родителям. Что мы не остались одни. Узнали, что такое дом и семья, — заключают ребята.

… а в деревне Большие Новоселки до сих пор стоит большой дом с двумя входами. Там все еще растут ели, посаженные в далеком 2013 году. Там все еще помнят, как «Мамонтовых выпускали» – и в деревне начинался футбол. Там, в этом доме, детей заново учили жить.